Художественный пролог к тематической игре
«Демонстрация силы. Цена свободы»


Сидевший в гостиничном номере отеля «Де Ляфайет», располагавшегося в десяти минутах ходьбы от Больших бульваров, человек небрежно «листал» каналы спутниковой тарелки. Ему хотелось себя чем-то отвлечь, а настроение было насквозь лирическое. Ситуация, ранее неспешно скользившая едва осязаемой лентой, наращивала темп, и очень скоро она рванется вперед, закусив удила, а ставки вновь будут непомерно высоки. Но сулимая награда того стоила. Внезапно, мелькнувшее на одном из каналов, изображение, заставило его вздрогнуть. Он узнал главного героя. Не веря глазам, человек всматривался в изменившиеся, чуть стертые временем черты лица главного героя передачи. «Ток-шоу», как говорят янкерсы.

Он был знаком с ним. 16 лет назад они сошлись на одном клочке суши, сражаясь за интересы разных держав, обе из которых уже благополучно почили в бозе. Человек пристально смотрел на экран гостиничного телевизора, и яркие образы вставали из его прошлого. Из того времени, когда он был молод, силён и дерзок. Когда его имя значило слишком много. Гораздо больше, чем кровь, которую он проливал все эти годы, продавая свои услуги разным державам. «Пуштун», - так его называли в личных делах большинства из серьезных разведок мира. Оператор, по амеровской классификации - «Посейдон». Негласная награда в большинстве европейских стран. Он, чуть щурясь, смотрел на знакомое лицо на экране телевизора. Лицо врага. Суперпрофессионала.

На экране, Майкл Шор, раздобревший, седой, благообразный, давно уже отошедший от дел и обитавший где то скромным пенсионером, давал интервью красивой, глуповатой на вид блондиночке с голыми плечиками и улыбкой на сорок четыре зуба. Подробно и со вкусом живописал, как он штурмовал дворцы и парламенты, свергал президентов и отправлял в политическое небытие премьер министров — одним словом, откровенничал со спокойным хвастовством человека, знающего, что за спиной у него нет не закрытых уголовных дел, и можно без последствий покрасоваться.

А под конец блондиночка, взиравшая на своего визави с неприкрытым восхищением, все же сообразила спросить:

— И что же, Майкл, вы так никогда и не терпели поражений?

И вот тут благообразного старичка тряхнуло — но определить это мог только Пуштун, ведущая, дуреха, определенно ничего не заметила. Но Пуштун то видел, как полыхнули глаза у состарившегося авантюриста. И прекрасно понял ту интонацию, с которой отставной головорез протянул:

— Ну, справедливости ради... Один единственный раз.
— Расскажите! — взвилась блондиночка.
— Не стоит, я думаю, — сказал Майкл, улыбаясь почти так же ослепительно. — Понимаете, история крайне загадочная и запутанная, я до сих пор ее не вполне понимаю...

И он не врал, определил Пуштун, он нисколечко не врал. Блондинка что то еще чирикала — интересовалась компетентным мнением профессионала о какой то прогремевшей заварушке — а Пуштун, плеснув себе виски без всякой содовой, еще долго ухмылялся в блаженной ностальгии. Шестнадцать лет, повторял он про себя злорадно. Шестнадцать лет. Полтора десятилетия этот хмырь долбаный должен был ломать голову, вновь и вновь восстанавливая в памяти беспроигрышное, казалось бы, дело. И всякий раз не находил ответа. Не мог понять, почему все рухнуло, и кто над этим поработал. И эта заноза будет Бешеного Майка мучить до гробовой доски...

Лучше наказания и не придумаешь, ребята?


Ретроспектива.
16 лет назад.
Суверенное островное государство.

- Интересно, -подумал Пуштун. Меньше всего это местечко — и в самом деле Райская долина — похоже на тот район, где нужно работать. Ни единого военного объекта. Здесь вообще нет военных объектов — разве что казарма для сотни национальных гвардейцев и ангар для их техники: два десятка джипов, четыре грузовика и четыре колесных броневика, чуть ли не вторую мировую помнивших. В военном плане — убогость совершеннейшая. Обижать всерьез подобную страну — для настоящего профессионала прямо таки унизительно, все равно, что кружки в пивной тырить...

А впрочем... Их работа сплошь и рядом военных объектов и не касалась вовсе. Он вопросительно посмотрел на Лаврика.

— Короче говоря, — сказал Лаврик, — это райское местечко приносит кучу денег. Нет, не в государственный бюджет. Бюджету достаются только налоги. Это, конечно, тоже деньги, но по сравнению с тем, что имеет собственник — слезки... Хочешь психологический тест? Вот лично ты, что сделал бы на месте здешнего, законно избранного президента, господина Аристида?
— Дай подумать, — сказал Пуштун. — Тут не так уж много вариантов подворачивается... Повысить налоги с владельцев?

Лаврик ухмыльнулся, поморщился:

— Мелко, мелко...
— Национализировать их тогда, что ли? — вслух предположил Пуштун.
— В яблочко! — ухмыльнулся Лаврик. — Господин президент всерьез собрался Райскую долину национализировать. Уже документы готовы, даже текст обращения к народу...

Пуштун пожал плечами:

— Это, конечно, не мое дело, он у меня совета не спрашивал. Только есть сильные подозрения, что после национализации вся эта благодать работать будет через пень колоду: краны моментально потекут во множестве, бифштексы начнут подгорать регулярно, обслуга разленится. Насмотрелся я по всему свету, что случается с такими вот национализированными райскими уголками, да и ты тоже...
— Пожалуй, — спокойно согласился Лаврик. — Но это, в принципе, не наше дело и совершенно не наша забота... В общем, Аристид всю эту красоту вот вот национализирует. Народу это наверняка понравится. Народ обожает, когда национализируют что нибудь большое и красивое... Шумно, звонко, эффектно...
— А владельцы? — ухмыльнулся Пуштун. — Если бы я был здешним хозяином, мне такие забавы ужасно не понравились бы...
— Вот то то. Очень уж хорошие денежки. Взвыл купец Бабкин, жалко ему, видите ли, шубы... Короче говоря, владельцы оказались ребятами не промах. Заранее прознали о готовящейся заварушке, и приняли меры. Скинулись на приличную сумму, улетели на соседний остров и обсудили там все, со знающими людьми посоветовались... Дальше растолковывать?
— Не надо, — сказал Пуштун. — Не первый год замужем. Переворот? Или просто какой нибудь маргинальный шизофреник с пистолетом.
— Переворот, — сказал Лаврик. — Шизофреник с пушкой — это, в общем, полумера. Половинчатое решение проблемы. У президента единомышленники есть, верные люди. Тут уж гораздо надежнее как раз переворот завернуть по всем правилам...
— Логично.
— Еще бы. Тебе дальше растолковывать, или еще раз проявишь смекалку?

Пуштун думал совсем недолго. Тяжко вздохнул:

— Ну, поскольку вряд ли нам переворот делать, чует мое сердце, задача совершенно противоположная маячит...
— Светлая у тебя голова, — растроганно сказал Лаврик. — Ну да, снова в десяточку. Переворот мы будем предотвращать. Задача поставлена четкая и, как водится, не терпящая ни обсуждений, ни проигрыша. Там, — он показал пальцем куда то в лазурное небо без единого облачка, — на самом высоком уровне решено: поскольку президент Аристид безусловно является прогрессивным элементом, хотя и абсолютно не подкованным касаемо самого передового в мире учения, следует дать незамедлительный отпор проискам капитала.
— Та а к... — сказал Пуштун. — Интересное уточнение. Кто тут припутан — ЦРУ? Или нечто аналогичное?
— Да нет, — сказал Лаврик. — Насчет мирового капитала — это я для красного словца. Необходимая фигура речи. Коли уж на одной стороне — прогрессивный президент и национализация имущества пузатых буржуев, на другой, дело ясное, обязан находиться мировой капитал...
— А конкретно?
— Конкретно... Ты знаешь, интересная конкретика. Наши буржуи — люди не бедные. И, как уже прозвучало, подошли к делу серьезно. В общем, они наняли Майкла Шора. Того самого Бешеного Майка, Мистера Смерча...

В первую минуту Пуштун ощутил, надо честно признаться, нечто вроде откровенно детского восхищения. Как мальчишка, которому дали пощелкать настоящим пистолетом...

Бешеный Майк — это фигура. Это фирма. Это легенда...

Пуштун еще в пионерском галстуке расхаживал, когда Майкл Шор устраивал свои первые перевороты: из плюхнувшегося на полосу частного самолетика бросаются, рассыпаясь веером, не теряя ни секунды, хваткие парни, назубок знающие свой маневр — и вот уже аэропорт взят с моря, молотя скупыми пулеметными очередями, летят надувные лодки с подвесными моторами — и охрана президентского дворца смята в минуту ,две дюжины верзил в лихо заломленных беретах, словно из воздуха возникнув, вмиг меняют в далекой островной стране и премьер министра, и правительство, и все прочее...

Разумеется, в больших странах Бешеный Майк никогда не светился — знал свой потолок, и выше головы никогда не прыгал. Но в маленьких, экзотических, вроде этой, провернул столько переворотов, что пальцы утомишься загибать. И, что характерно, ни разу не проигрывал. Что он задумывал, того и добивался с завидным постоянством, и дело тут не в везении, а в сугубом профессионализме.

— Предварительные соображения есть по действиям противника?
— Ну разумеется, — сказал Пуштун. — Обычная полиция — эти фазаны в белом на перекрестках и те, что следят за покоем туристов — ему не противники вообще. Их потолок — пьянчужки и карманники. Национальная гвардия... Обычно в казарме на боевом дежурстве торчит только четверть. Двадцать пять — тридцать гавриков. Да и боевым дежурством я это называю только из вежливости. За все четыре года независимости не случалось ничего серьезного, а это расхолаживает. Они там, надо полагать, сутки напролет в карты режутся и журналы с голыми бабами листают до дыр... Разведка... Ну, это уже по твоей части.
— Разведка тут, как ни странно, имеется, — сказал Лаврик. — Человек аж двадцать. И работает она по трем четырем таким же крохотулькам соседям, главным образом контрабандистов ловит и мелких поставщиков порошочка. В расчет не берем. Супротив Майка- они что плотник супротив столяра...
— Что у нас еще? — вслух подумал Пуштун. — Охрана президентского дворца чисто символическая — пара придурков в камзолах восемнадцатого века у входа и парочка полицейских внутри...
— Примерно так.
— Что у нас в итоге? — медленно произнес Пуштун. — В итоге у нас получается, что серьезному дяде вроде бешеного Майка свергнуть здешнего президента даже проще, чем официантку изнасиловать — официантка, по крайней мере, будет всерьез царапаться и кусаться... Итак, насколько я знаю Майка заочно... Насколько я знаю Майка, у него будет человек тридцать... а то и двадцать. Его обычный стиль. Один раз только у него набралось аж сорок два, но это было в Сен Мароне, а там у премьера все же имелось не менее роты настоящей, французами вышколенной десантуры... Ну да. Человек двадцать для здешнего президента за глаза хватит. Экономически выгодно, к тому же, если так можно выразиться: он же не на государство работает и не на идею, ему деньги зарабатывать надо. Меньше людей — больше денег...
— А технология! Подумай за него.
— А что тут думать? — подал плечами Пуштун без малейшей рисовки. — Я так полагаю: пойдут две группы. Одна врывается в казармы, нейтрализует дежурную смену, захватывает оружейную и гараж с броневиками. Вторая берет на рывок дворец, после чего, надо думать, Аристид или скоропостижно помрет от апоплексического удара, или, как миленький, смотается в эмиграцию.
- Скорее второе, - отмахнулся Лаврик. А теперь кое- что из новой информашки, - он придвинулся почти вплотную.
- Аристид надумал возобновить строительство недалеко от развалин старого города. Киримайо. Королевского Грааля, как его называли. Там до сих пор остались старые английские укрепления. По переданной нам информации, яхта президента остановится в районе бухты города, а он сам посетит остатки укреплений. Лучшего места и не придумаешь, как считаешь?

Пуштун окинул Лаврика странным взором.

- Если информация уже протекла, хотелось бы понять какие у нас резервы. И какую нам всё-таки ставят задачу: мы должны просто мешать Майку или постараться его всерьез обидеть?
- Задача насквозь житейская – помешать осуществлению переворота. Перед Аристидом, не расшифровываемся до последнего. Потом можно рассчитывать на выжившие силы гвардейцев. Людей нам дадут,- немного, но осложнить жизнь мистеру Смерчу хватит.
- И еще, - добавил Лаврик, - душевно тебя прошу - без сантиментов. Страна тут жаркая и далекая, народ нервный и горячий, так что можешь класть охальников штабелями. Нам не душевную целостность президента беречь нужно, а сохранить выбранный им прогрессивный курс. А что ребятишки резкие по его душу пожалуют - так тут к гадалке не ходи … Такого шанса Шор не упустит.