Художественный пролог к тематической игре
«Солдаты Афгана. Крещение огнем»

... Я бы мог рассказать той девчонке, как плакали горы.
Как снега вдруг краснели от яркой рябиновой крови.
Как холодные реки гасили последние крики.
И как небо бросало на землю горящие МиГи ...

Они сидели у края пустыни, настолько огромной, что казалось, она охватывает всё сущее. Сидели молча, вяло реагируя на разговорчивого американского инструктора. Время серьезного разговора еще не пришло. Там, в нескольких десятках километров, поднимались знаменитые Кандагарские перевалы, стоящие на севере этой выжженной солнцем земли. Назвать оазисом это место никто не решился бы. Это было одно из многочисленных предгорий Пакистана, с чудом сохранившейся растительностью, спускающейся к камням и осыпям, небольшим перевалам и вдоль горных речек.

«Пуштун» - такой псевдоним взял себе он на этой войне, которая, казалось, длится вечность. Приходят и уходят народы и государства, исчезают твердыни и режимы, и только эта пустыня и этот народ остаются. В вечной войне, то затухающей, то разгорающейся с новой силой.

- Ты разве не слышал про них? - удивлённо продолжал болтать американец, - Дьявол! Из какой дыры ты появился? Ты же по манере вроде не азиат! Почти европеец. Поляк? А мне рассказали про тебя, я много знаю … Думаю, что ты точно был на Кубе в конце 78-го?

- Нет,- неохотно ответил Пуштун. Его раздражал этот инструктор, своим голосом нарушавший блаженство закатной тишины в пустыне. Он обожал любоваться закатом. И дернуло же Ахмед-шаха потащить этого янки на экзотику.

- Я был в скучном месте, в командировке. В жуткой дыре, - Пуштун затянулся. Кальянный дым чуть щекотал нервы и успокаивал, возвращая блаженство и умиротворенность. Сонм мозаик мгновенно пронесся в его памяти.

Он говорил правду - и командировка была, и дыра оказалась жуткой во всех смыслах, вот только рассказывать об этой поездочке можно будет лет через пятьдесят, поскольку уйма народу во всем мире до сих пор полагает, что на затонувшем двести лет назад в теплых морях фрегате до сих пор покоятся золотые слитки и монеты стоимостью миллионов в двадцать долларов США по нынешнему курсу. Хотя после визита туда группы Пуштуна (впрочем, он тогда работал на другую страну, да и позывной у него был иной) в трюмах корабля остался один балласт - да в качестве современного довесочка - четыре трупа боевых пловцов военно-морского флота одной неслабой державы, чьи штабисты тоже решили немного обогатить родимую казну тайным образом. А когда две группы столкнулись у корабля, пришлось резаться, конечно, да вдобавок представители одержавшей верх стороны, чтобы довести дело до логического конца, потопили замаскированный под прогулочную яхту корабль конкурентов, ну и – справедливости ради – две посудины поменьше, и гораздо поопаснее, что с точки зрения международного права было, как ни крути, чистейшей воды пиратством. Потому и следует помалкивать, а корабль тот так и числится в регистре Ллойда: пропавшим без вести от неизбежных на море случайностей...

- Прошлое уходит, - послышался негромкий голос Ахмед-шаха. - Мы все сейчас делаем одно дело. Вопрос не в том, что вы неверные, и потому вам никогда не понять великой миссии моего народа. Оставьте вашу былую вражду. У нас есть конкретная цель. Общий враг.

Ахмед-шах развернулся к американцу.

- Тебя и твоих людей переведут через границу люди арабов. Вы должны с той стороны обеспечить проход людей Пуштуна. К вам присоединяться воины моего отряда. Я ожидаю, что укрепрайон русских перестанет существовать, и цель операции исчезнет навсегда. Это важное место. В этом районе начинается дорога в горах через Кандагар. Там не должно остаться никого, кто сможет нам помешать. - Афганец посмотрел в глаза собеседникам, - Мой дед дрался против англичан, мой прадед дрался против других иноземцев. Мы - избранный Аллахом народ. Мы карающий клинок в его деснице. Мои дети и внуки станут под знамена священного газзавата, так будет, пока неверные оскверняют мою землю!

Пуштун сделал глоток чая. Он, будучи европейцем, считал себя частью этой дикой азиатской страны и этой пустыни. Он воевал уже не первый год, и Аллах даст - не последний. Он многое повидал, и слишком многое знал. Предстоящая операция будет непростой. Впрочем, ему никогда не поручали простых заданий. Драться придется всерьёз, впрочем, возможный результат того стоит. А потом - как обычно - придётся отрываться, уходить в Пакистан, горными тропами, укрываясь от русских вертолётов и поисковых контр-диверсионных групп. Занятие насквозь привычное, и от того житейское.

Бывает хуже, мог бы добавить он. Например, когда под тобой нет глубины, а низко над волнами несется вертолет с подвесным гидролокатором, и вслед широкой цепью идут мотоботы, а с них спиной вперед рушатся в воду чужие аквалангисты.

Или, когда твои парни в отчаянной спешке подрывают портовые арсеналы и секретное оборудование, которое никак нельзя оставлять противнику, - а «Саладины» полковника Касема уже рычат моторами совсем рядом, так, что их пулеметы лупят прямой наводкой по ожидающему твою группу, последнему катеру, а тебе еще нужно поднять на воздух три пакгауза, собрать всех, погрузиться и выйти из залива. После этих веселых передряг бескрайняя пустыня, пусть даже с идущей по пятам погоней, покажется землей благословенной...

**

Когда окончательно стемнело, и они подошли к ожидавшим их грузовикам, янкерса, казалось, подменили. Напрочь исчезла беззаботная улыбка, неуместные шутки и игривый тон. Он вновь стал тем, кем являлся на самом деле - сверхопасным бойцом, командиром отряда головорезов, получившим от своей страны, которой он однажды присягнул, четкий и недвусмысленный приказ.

- У нас нет права на ошибку,- он заглянул в глаза Пуштуну. -Мы готовы на самые крайние меры. Если удельные местные князьки, эти, мать их, пастухи – любители, договорятся с русскими о контроле перевалов ... То для пакистанцев, по ту сторону границы, контроль будет утерян если не навсегда, то надолго. Так что блок-пост должен перестать существовать. Если ты со своими людьми не справишься, мы подготовили страховку, чтобы быть уверенными наверняка.

-Ракеты?- Пуштун уже давно не удивлялся сюрпризам этого американца.

- Угадал, - сказал тот с тем же серьезным, хмурым лицом, что было сейчас у его собеседника. - Ракеты уже на месте. Две штуки. Одна пусковая установка. Недалеко от "Зодиака"- так называют свою развалюху русские. Мне три раза повторили название, так что я отлично запомнил... «Синяя ведьма», эм-пэ-эйч восемь... Это серьезно?

- Серьезнее некуда, - сказал Пуштун. - Ваше командование, я посмотрю, не скупится, точно... Состоят на вооружении как минимум десяти флотов. Крылатая ракета класса «корабль-корабль», а это означает, что ее с тем же успехом можно послать на сушу. Предназначены для того, чтобы нанести возможно больший ущерб современному военному кораблю - сам представь мощность боеголовки. Причем размеры не особенно и большие, метр с копейками, - он показал рукой от земли. - Запускать можно, собственно говоря, с самого примитивного устройства вроде разрезанной вдоль металлической трубы. Года два назад в одной далекой стране партизаны, умыкнув полдюжины, ими по военному аэродрому трахнули. Впечатляющий был результат... Говорят, чуть революция у них не выгорела, ибо половину гвардейцев и охранки одним махом отправили в места вечной охоты. Ну, и точность попадания фантастическая. Можно запрограммировать так, что они залепят часовому пониже пояса... Я, конечно, преувеличиваю, но не особенно. Достаточно будет, если хотя бы одна влепится в радиусе метра от главного бункера. А уж если все две... Воронка будет впечатляющая. Пятиэтажка поместится. Ну, а если какая-то добрая душа заранее установит радиомаячок, а то и притащит с собой... Он, по идее, не больше пачки сигарет. Ну да, вот именно. Я бы планировал именно наведение по радиомаяку. Гораздо надежнее. Если уж нашлись деньги установить и достать «Ведьмы», маяк - пустячок...

-Ты опасный человек, русский, -янкерс уже не пытался играть недалекого инструктора по минно-взрывной войне,- ты знаешь, ведь я тогда был на корабле обеспечения , у Эль-Пасио. Промедли ты тогда - как сложилась бы жизнь, а?

-Не скалься, амер,- лениво протянул Пуштун с гарлемским акцентом - демонстрируя, что ему ставили его долго и старательно,- был бы приказ - пустили бы и вашу лоханку на дно. Как и две ваши экспериментальный "сигары" - забыл? Пуштун блаженно зажмурился, вспоминая как стремительно они угробили 2 экспериментальные миниподлодки, по восемь милионов гринбэков каждая, предварительно порезав на дне бойцов ван Клеена- тоже тертых малых.

-Сочтемся, русский. Правда, не в этот раз, -американец определенно завершал разговор. - Просрете вертуху,- вдруг заговорил он на безукоризненном русском ,продемонстрировав ослепительную улыбку, -гасите Советника "ведьмами", мы все координаты вложили. Маяк уже у них на базе. Ракеты уйдут по таймеру.

Но! Там ихней десантуры будет, как блох на барбоске - потому сектор пуска надо прикрыть арабами. Координаты не говорю, доберешься до схрона - сам возьмешь. Мои бойцы прижмут русский блок-пост. За минут десять до пуска мы отойдем, и перекроем тропу к шоссе - если кто будет драпать к бронеколонне. Андерстэнд, водоплавающий?

-Сам дурак, ниггер, - беззлобно отозвался Пуштун с акцентом жителя южных штатов,- и радостно засмеялся, увидев, как от неожиданности у американца отвалилась челюсть,- Скажи своим, пусть там Освенцим не устраивают. Я эмиру полтора десятка пленных обещал. Кто-то же должен тропы восстанавливать после ваших шалостей, да и афганцы уже пару зинданов колючкой обтянули ..

Он сделал знак своим - бойцы начали запрыгивать в машины. Через четверть часа колонна двинулась в сторону границы ..